То, что сегодня многие люди пришли к признанию важности выслушивания других, является истиной.

Мои мотивы превращения в волонтера-слушателя были разнообразными и сложными, но одно кажется мне вполне ясным - те благоприятные результаты, так часто ощущавшиеся мной, когда меня выслушивали. Верно и обратное - временами я страдал, когда должен был сдерживать именно то, что очень горячо хотел выразить. Чтобы действительно имелась возможность высказаться, требуется присутствие кого-то, кто не только интересуется тем, что я говорю, но кто также пытается оценить по достоинству мой жизненный опыт и понять, что я пытаюсь выразить. Только редко кто встречает такого человека.

Больше всего привлекает меня в основной идее организации, где я являюсь волонтером, то, что любой желающий может найти того, с кем можно поговорить. Того, кто не выступает здесь как профессиональное доверенное лицо, но просто пытается быть как можно ближе к человеку, желающему что-то сказать, причем в течение времени, которое необходимо, не нарушая границ его доступности, когда ни одна из сторон не является обязанной раскрывать свою личность. Того, кто не критикует, а, напротив, уважает другого таким, каков он есть, не пытаясь влиять на него каким-то образом, но кто, тем не менее, пытается помочь другому раскрыть, насколько это возможно, то, что он хочет или имеет возможность сказать - или не может сказать. Тот, кто, если необходимо, может помочь и сообщить звонящему, как вступить в контакт с организациями, предлагающими различную, в том числе и более специализированную, помощь.

Самое важное заключается в том, что слушающий по телефону должен быть как можно более естественным, предоставляя звонящему полную свободу и вмешиваясь только языком своей собственной индивидуальности, а поэтому и своей собственной "родственной сути".

Вот в этих условиях я к настоящему времени являюсь волонтером-слушателем уже десять лет. На ранних стадиях для работы у меня были только эти общие схемы и собственный энтузиазм. Но затем телефон начал звонить, и я учился слушать подобно тому, как учатся плавать без инструктора ‑ прыгая в воду. Иногда получался контакт. Звонящий и я связывались по телефону друг с другом вопреки дистанции между нами, и обмен выглядел конструктивным ‑ я знал, что так было для меня, но и звонящий также казался удовлетворенным. В других случаях линия была блокирована ‑ и контакт затруднен по причинам, не всегда очевидным ‑ для меня, во всяком случае.

К счастью, я имел возможность говорить с другими волонтерами о том, что ощущал как свои успехи и неудачи. Это был их черед выслушивать меня, говорить, как они истолковывали мою версию о том, что сказал звонивший, и как могли бы реагировать сами ‑ почти всегда не так, как это делал я.

И так получилось, что я начал размышлять о своем собственном подходе к выслушиванию, о своем удовлетворении и своих иллюзиях, о явных и скрытых мотивах, которые, как я чувствовал, мог не уловить при некоторых звонках. Лекции, конференции, семинары помогли продвинуться в этом направлении. Моя профессиональная подготовка в качестве психоаналитика была, конечно, подспорьем, но то, что имело место по телефону, оказалось настолько особенным, что ее прямое использование ни в коем случае не было само собой разумеющимся.

С того времени я взял на себя заботу о супервизорских группах и помогал другим волонтерам выражать, что они чувствовали и как действовали, когда были на телефонной связи, и развивал их способности по выслушиванию. Я работал таким образом со стажерами-волонтерами, а также с волонтерами других служб, включая службы Франции, где действует аналогичная организация под названием S.O.S. Amitie. Через Международную Федерацию Телефонной Экстренной Помощи ‑ I.F.O.T.E.S. ‑ я имел возможность встречаться с руководителями таких же служб во многих других странах и узнавать об их развитии, успехах и трудностях.

С течением времени отклики со стороны как профессионалов, так и обыкновенных людей вне организации привели меня к более глубокому постижению значимости того, что волонтеры пытаются сделать или чем быть с помощью телефона.

Я принялся записывать мысли, которые приходили ко мне после прослушивания или после встречи с другими волонтерами, и сравнивать свой опыт с их опытом.

Заметки, собранные здесь под четырьмя основными заголовками, представляют собой сжатый результат моих размышлений. Как таковые, они по-прежнему открыты для дальнейшего обдумывания с моей стороны, и, надеюсь, со стороны других.

То, что сегодня многие люди пришли к признанию важности выслушивания других, является истиной. В повседневной жизни - будь это в государственных или общественных службах или в информационных учреждениях - персонал пришел к осознанию того, что многие люди, которые встречаются с ними, часто хотят говорить о самих себе и о своих проблемах. Современное рациональное, технократическое общество действительно оставляет мало возможностей для людей думать и самовыражаться или даже просто общаться с кем-то. Для некоторых из нас это неудовлетворенное желание, потребность, которая дает себя знать в самые неожиданные моменты.

Те, кого просят выслушать, часто к этому не готовы. У них недостает подготовки для выслушивания людей таким образом, каким тем иногда хотелось бы быть выслушанными.

Предлагаемые заметки не претендуют быть трафаретными рецептами, которые достаточно только применить - такие методы редко имеют тот результат, на который претендуют их изобретатели. Это главным образом потому, что выслушивание другого представляет собой всегда изолированное событие, которое происходит в сфере, совершенно неподвластной прогнозу. Это творческий акт, где - как и в случае с художником - набросков часто гораздо больше, чем завершенных работ.

Цель этой книги - помочь людям думать - каждому по-своему - о том, как слушать других. Она будет с надеждой поощрять необходимую практику и постоянное стремление к совершенствованию. Возможно, она также будет способствовать интересу к тому, чтобы все лучше выслушивать людей, больше размышляя о том, что с этим связано, что для этого требуется, и сравнивая собственный опыт с опытом других.