Для правды жертвуют победой

Спор — это акт насилия. В споре можно убить, но нельзя оживить. Невозможно дать жизнь, но можно совершить убийство. Истина может быть уничтожена в споре, но не может воскреснуть. Сам подход насильст­венен. И в самом деле, вы не ищете правды, вы ищете победы. Когда целью является победа, правдой прихо­дится жертвовать. Когда правда становится целью, вы можете пожертвовать победой. И целью должна быть правда, а не победа, потому что когда цель — победа, вы политик, а не религиозный человек. Вы становитесь агрессивным, вы всеми средствами пытаетесь подчинить другого, всеми средствами стремитесь к превосходству и власти. А правда никогда не приводит к господству и не может уничтожить другого человека. Правда несет смирение и покорность. Она не является происками вашего эго в отличие от споров. Спор всегда ведет к неистинному.

Будучи настроенным на спор, вы никогда не поймете человека, с которым спорите. Ум, настроенный на по­беду, не способен понимать. Для понимания нужен спокойный, невозмутимый ум.

Истинные искатели позволяют правде победить их обоих. Каждый из спорщиков желает себе победы, а не другому. Но там, где есть правда, нет другого. Когда торжествует правда, нет побежденных, мы просто рас­творяемся в ней. Но в споре... Как вы можете понять другого, если вы против него? Понимание означает слушать другого с полным вниманием. Но когда вы что-то обсуждаете, спорите, доказываете, вы не слушаете своего собеседника. Вы только притворяетесь, что слу­шаете, а внутри вы приготавливаетесь опровергнуть его. Вы не слушаете, вы заняты поиском способов опровер­жения. Чем больше вы доказываете, тем глубже стано­вится пропасть между вами. Вот почему все философы критикуют друг друга.

Только любящие понимают друг друга, любящие не спорят, они просто общаются. Любовь, взаимность, до­верие происходят между сердцами. Спор происходит между умами. Лишь ум может предать „сердце. Только логика может предать любовь. Сердце всегда говорит "да". И оно всегда готово слушать. Но даже маленькое "нет" обладает огромной силой и может все разрушить.

И печаль достойна любви

Печаль перестает быть печалью, если вы любите ее. Печаль печальна, потому что вы не любите ее, потому что вам не нравится быть в ней, потому что вы отвергаете ее. Даже печаль становится цветком необычайной красоты, если вы любите ее. Любите все, что с вами случается, даже печаль, даже смерть. Если вы любите, принимаете и приветствуете смерть, то смерть не убьет вас; вы превзойдете ее.

Когда приходит печаль, принимайте ее. Слушайте ее песню. У нее есть дары, которые не сможет преподнести вам даже счастье.

Счастье всегда поверхностно, печаль глубока. Счастье подобно волне, печаль как глубины океана. В печали вы остаетесь с самим собой, вы остаетесь один. В счастье вы идете к людям, вы начинаете делиться им.

Человек, который не знает глубокой печали, — бед­ный человек. У него никогда не будет внутреннего богатства. Счастливый человек всегда смеется, он поверх­ностен, он не вошел во внутренний храм бытия. Он упустил внутреннюю святыню.

Живите во всех полярностях. Когда приходит печаль, будьте действительно печальными. Не старайтесь избе­жать ее. Пусть она растворится в вас, а вы растворитесь в ней.

Привязанность убивает, любовь воскрешает

Как понять разницу между любовью и привязан­ностью? Похожие внешне, они совершенно различны по сути. Привязанность — антипод любви: за внешними проявлениями любви она прячет подлинную ненависть, она убивает любовь. Нет ничего более ядовитого, чем привязанность и стремление к обладанию.

Жажда обладания, привязанность — это фальшивая любовь. Лучше — ненависть, она по крайней мере честнее и больше соответствует действительности. Не­нависть может однажды перерасти в любовь, но стрем­ление к обладанию никогда не станет любовью. Надо отбросить его, чтобы дорасти до любви.

Любить значит быть готовым слиться, соединиться с другим человеком. Это самая настоящая смерть, глубо­чайшая, бездонная пропасть, поглощающая вас оконча­тельно. Этому нет конца, нет предела, это вечное, непрерывное погружение в возлюбленного. Когда вы любите другого, он становится для вас таким значитель­ным, что вы теряете себя. Любовь — это безоговорочная самоотдача, ибо, если остается пусть самое ничтожное условие, значит — важны вы, а не возлюбленный: в центре вы, а не он. Ну, а если вы — центр, то другой — просто средство. Вы пользуетесь им, эксплуатируете его для достижения удовольствия, для собственного удовле­творения. Ваша цель — вы сами. А окончательная цель любви — ваш возлюбленный, ваше растворение и исчез­новение в нем. А любовь подобна смерти. Поэтому люди страшатся любви и избегают ее.

Любовь — это глубинная потребность, невозможно жить без любви: и если нет настоящей любви, то вы довольствуетесь ее заменителем. И как бы ни был фальшив этот заменитель, но на короткое время в самом начале он дает ощущение влюбленности. Даже фальшив­ка приносит наслаждение. Рано или поздно обман открывается, но вы не станете менять мнимую любовь на настоящую; вы просто смените объект любви.

Осознав, что любовь не настоящая, вы можете пойти по одному из двух путей. Вы можете сделаться подлинно любящим или поменять партнера. Вы рассуждаете: "Эта любовь не принесла мне обещанного блаженства, напро­тив, я стал еще несчастнее". И вы становитесь жертвой обмана, а не обманщиком.

Никто не обманывает вас так ловко, как вы сами. Тем не менее, вы чувствуете, что кто-то другой обманывает вас, что он за все в ответе. Смените жену, Учителя, Бога, смените религию — смените одно на другое. И тогда на некоторое время вами снова овладеет чувство любви, чувство преклонения. Но позднее фальшь снова откро­ется, так как она не может дать вам удовлетворения. И снова вам необходима замена на "другое".

Если вы боитесь смерти, вы испугаетесь и любви. Со смертью умирает только тело. Любовь приносит смерть уму и эго. Страх смерти становится страхом перед Любовью, а страх перед любовью становится страхом перед молитвой и медитацией. Любовь — более глубокое явление, чем смерть: медитация еще глубже любви, потому что в любви все еще присутствует некто другой — вам есть за что ухватиться. И когда вы цепляетесь, какая-то часть вас остается живой. Но в медитации цепляться не за кого.

Любовь — это смерть; привязанность не имеет ничего общего со смертью. В любви ваше доверие к другому столь велико, что ваш собственный разум больше не нужен вам, — его можно отбросить. Вот почему люди называют любовь сумасшествием или ослеплением. Вы отбрасываете свое эго, свой ум, с точки зрения окружа­ющих вы становитесь слепым и безумным. Все религии так настаивают на том, что только с помощью веры, доверия и любви можно войти в храм Божественного.

Любовь — это доверие, растворение эго. Центр перемещается в возлюбленного. Он приобретает для вас огромное значение, становясь вашей жизнью. В вас нет и тени сомнения. Умиротворенность и очарование со­путствуют вам, когда вы не испытываете сомнений. Только доверие ведет к красоте и блаженству. Но эго продолжает делать свое черное дело. Вместо любви оно разжигает в вас страсть и привязанности. Любовь гово­рит: пусть другой владеет тобой; эго говорит: овладей им. Любовь говорит: растворись, исчезни в другом чело­веке; эго говорит: пусть он подчинится тебе, заставь его быть тобой, не давай ему свободы, пусть он будет твоей тенью. Любовь несет жизнь любимому; страсть и привязанность убивают его, забирают его жизнь. Вот почему так называемые влюбленные медленно убивают друг друга, — они ядовиты. Любовью вы убиваете друг друга. Из-за этого наш мир так безобразен, хотя кажется, он наполнен любовью.

Любовь изгоняет страх. Желание обладать порождает страх, причем он постоянно растет, ибо, обладая чело­веком, вы все время боитесь, что он может покинуть вас, может уйти от вас, полюбит кого-то другого. Возлюб­ленные начинают следить друг за другом, ограничивают свободу друг друга, чтобы не оставалось никакого шанса. Но ограничение свободы, уничтожение возможности встречи с неизвестностью, делает жизнь банальной и безжизненной. Все становится плоским, малозначитель­ным, скучным и монотонным. И чем дольше это длится, тем больше растет в вас страсть к обладанию. Вы обеспечиваете себе все большую защищенность, окру­жаете себя новыми стенами и решетками. Но чем на­дежнее тюрьма, тем меньше в ней жизни. Способы сооружения такой тюрьмы многообразны и очень утон­чены: ревность, подозрительность, мстительность и страсть обладания, доведенная до такой степени, что другой человек перестает быть самостоятельной лич­ностью. Он становится вещью, товаром, ведь вещью завладеть легче, чем человеком.

Если любовь терпит крах (а это неизбежно, потому что это не было любовью), вы постепенно начинаете любить вещи. В обществе, где любовь уничтожена пол­ностью, люди влюбляются в вещи или животных: в собак, кошек, машины, дома.

Желая обладать, вы убиваете. Взаимность возможна лишь там, где есть свобода, но вы не позволяете другому человеку быть свободным, так как ваша любовь не настоящая.

Это все относится не только к любви между мужчиной и женщиной: если вы начинаете любить Иисуса, повто­ряется то же самое. Вы даже здесь стремитесь завладеть. Христиане считают, что Христос принадлежит им. И он находится только в их храме. История знает множество случаев кровавых битв за храмы между теми, кто счита­ет, что Бог, Истина принадлежит только им. Не может быть Бог моим или вашим. Разве Он вещь, дом или другой товар? И когда религия основана на стремлении к обладанию, она превращается в опасность для мира, в лицемерие, показуху, в политику, в торговлю.

Стремление обладать убивает вашу любовь, ваше поклонение, вашу молитву.

Предыдущая страница - Следующая страница