Внимание фокусировалось в основном на действиях, которые внушали субъектам в качестве постгипнотической задачи, тогда как природа поведения, характеризующего постгипнотическое состояние, почти не учитывалась. Особое внимание обращалось на результаты, получаемые при постгипнотическом внушении, а не на характер или природу психологической обстановки, в которой они проявлялись. Психологические процессы и варианты поведения, на которых базируются постгипнотические состояния, не изучались.

Важную роль играет появление постгипнотического действия в ответ на внушение, отдаленное по времени от ситуации, в которой оно проявилось. Непосредственный стимул (постгипнотический сигнал, “ключ”) определяет только время начала постгипнотического действия, но не варианты поведения в этом состоянии, которые обусловлены другими факторами.

Ознакомление с публикациями за последние двадцать лет не позволило обнаружить ни одной ссылки на исследование самого постгипнотического поведения, хотя многие названия говорили о том, что постгипнотическое внушение использовалось для изучения различных вариантов поведения. Так, обзор почти ста пятидесяти выбранных статей и книг, некоторые из которых были опубликованы еще в 1888 году, содержал весьма скудные сведения, определяющие постгипнотическое поведение как особое явление.

Более конструктивную информацию удалось найти главным образом в общих учебниках по гипнозу, а не в экспериментальных исследованиях, использующих постгипнотическое поведение. Однако это были общие утверждения или короткие, смутные и противоречивые гипотезы, основанные на собственном опыте авторов или на экспериментальном материале неадекватного и зачастую неуместного характера, где заметна путаница между результатами внушенных постгипнотических действий, психическими процессами и вариантами постгипнотического поведения, с помощью которых эти результаты были получены.

Тем не менее, обнаруженные сведения показали, что постгипнотическое поведение часто признавалось как явление само по себе, и в нашей статье они будут цитироваться, но прежде всего мы будем обращать внимание на те пункты, которые предполагаем развить в непосредственной связи с экспериментальными данными.

Бернгейм при описании постгипнотических действий утверждает: “Я говорил, что сомнамбулы, восприимчивые к внушениям на длительный период, в высшей степени внушаемы, даже в состоянии бодрствования; они очень легко переходят из одного состояния сознания в другое; я повторяю, что они являются спонтанными сомнамбулами, без какой-либо подготовки”. Но он не дает дальнейшего развития этому факту.

Джеймс признает, что постгипнотическое поведение отличается особыми характеристиками. Он считал, что “постгипнотическое поведение берет начало в глубинах вторичного „я" как постоянная, устойчивая идея. При гипнозе внушение воспринимается вторичным „я", а потом вторгается в поток пробуждающегося сознания”.

Бремвел утверждает: “В обычных условиях мгновенный гипноз заканчивается, и все явления, которые его характеризовали, немедленно исчезают. Однако в ответ на внушение у субъекта в состоянии бодрствования могут возникнуть одно или несколько таких явлений. Это проявляется двумя путями: 1) когда экспериментатор внушает, что одно или несколько явлений останутся у субъекта в состоянии бодрствования; 2) когда возникновение постгипнотических явлений откладывается на какое-то время после завершения гипнотического сеанса”.

Там же он говорит, что, “по мнению многих специалистов, постгипнотические внушения, даже если они выполняются через некоторое время после пробуждения, не выполняются в нормальном состоянии, здесь имеет место новый гипноз или новое состояние, напоминающее его”. Бремвел добавляет: “По мнению Молля, условия, в которых выполняются постгипнотические действия, очень различны. Вкратце он описывает их следующим образом:

1. Состояние, в котором спонтанный транс, возникает во время выполнения какого-то акта, с последующей амнезией.

2. Состояние, в котором не проявляется ни одного симптома, указывающего на возникновение состояния транса, хотя постгипнотическое действие выполняется.

3. Состояние с повышенной восприимчивостью к новым внушениям и с полной амнезией совершенных действий после произвольного пробуждения.

4. Состояние восприимчивости к внушению с последующей амнезией”. Очевидно, Бремвел одобрительно относится к этому вполне разумному, хотя и путано выраженному признанию существования постгипнотического состояния.

Шильдер и Клудерс выдвигают противоречивые утверждения о том, что постгипнотические состояния носят особый характер, но что это трудно признать.

Некоторые авторы действительно допускают, что гипноз наступает снова во время выполнения постгипнотического внушения. Это подтверждается тем, что в ряде случаев лица, с которыми проводился эксперимент, при выполнении постгипнотического внушения действительно входили в состояние, подобное гипнозу. В иных случаях человека, выполняющего постгипнотический приказ, едва ли можно отличить от любого другого, выполняющего какой-то приказ, так что здесь еще рано говорить о том, что он снова вошел в гипнотическое состояние.

Никаких дополнительных попыток развить эту точку зрения не делается, за исключением общих рассуждении относительно некоторых результатов, полученных с помощью постгипнотических внушений.

Бинет и Ферс признают, что после выхода из состояния транса субъекты проявляют особую чувствительность к внушению: “когда субъект остается под влиянием внушения после пробуждения, он, что бы ни говорил его внешний вид, не возвращается к своему нормальному состоянию”.

Гулл возражает, заявляя: “Это утверждение допускает двойное толкование, поскольку действия, выполняемые под гипнотическим внушением, представляют собой особый случай, так как за ними обычно следует пробуждение с потерей памяти обо всем, что происходило в этом состоянии”. Как это замечание применимо к вышеупомянутому наблюдению Бинета и Ферса, остается неясным. Хотя Гулл признает, что постгипнотическое внушение представляет собой “особый случай”, он забывает о своем собственном утверждении, а также о том, что знает о наблюдении Бинета и Ферса. Ни он, ни его ассистенты в своей обширной экспериментальной работе не делают никаких попыток объяснить возможное существование какого-то особого постгипнотического внушения, которое могло бы влиять на постгипнотические действия. Гулл посвящает целую главу своего учебника постгипнотическим явлениям, но изучает лишь амнезию прямо внушенных действий и долговечность постгипнотических внушений, без ссылки на психическое состояние испытуемого.

Гулл и его коллеги не одиноки в этом отношении. Такова общая тенденция: изучать постгипнотическое поведение только в смысле того, насколько хороша и полна внушенная задача, без учета психического состояния, которое определяет условия для этой задачи. Это в основном объясняет запутанный, ненадежный и противоречивый характер результатов, полученных при экспериментальном исследовании постгипнотических явлений.

Ландхольм в исследовании изменения функций репрезентативных систем под гипнозом, утверждает: “Эксперименты проводились с субъектом, который после выхода из транса, в состоянии полного бодрствования не слышал звуковых сигналов, что явилось результатом предшествующего внушения во время гипнотического сна”. Таким образом, предполагается, что субъект вроде бы полностью проснулся. Здесь признается тот факт, что постгипнотическое внушение обеспечило устойчивость некоторых проявлений транса, невозможных в состоянии полного пробуждения.

Другой пример того, как не учитывается постгипнотическое состояние, можно найти в эксперименте Платонова у пациентов со старческим слабоумием: “Когда субъект достигал соответствующей стадии гипноза, ему обычно внушалось: „Сейчас вам шесть лет (это внушение повторяется трижды). Проснувшись, вы будете ребенком шести лет. Просыпайтесь!"”.

После того как субъект просыпался, с ним проводилась короткая беседа с ориентировочной целью, и за ней следовали тесты по методу Бине—Симона. С помощью внушения субъекты регрессировали к четырех-, шести- и десятилетнему возрасту. При переходе из одного возраста в другой им снова индуцировали транс, давали соответствующие внушения и снова будили. В конце опыта внушался реальный возраст, а затем наступала амнезия.

Исходя из этого описания, можно прийти к выводу, что во время проведения психометрических тестов субъекты находились в состоянии бодрствования (в обычном смысле этого слова). Однако такой вывод был бы ошибочным, так как сам исследователь признавал, что обычные воспоминания при пробуждении не возникали, а его экспериментальные результаты убедительно подтвердили, что психическое состояние у таких субъектов существенно отличалось от обычного состояния бодрствования и было вызвано постгипнотическим внушением.

В ряде статей Гулл и его коллеги ссылаются на проблемы, возникшие при изучении выхода из постгипнотического состояния. В этих работах нет очевидного понимания того, что у субъекта, вследствие получения постгипнотических внушений или выполнения постгипнотических действий, может проявляться поведение, способное значительно затруднить выполнение этой задачи.

Игнорируется тот факт, что здесь обязательно должно развиваться особое психическое состояние, позволяющее субъекту при использовании соответствующего “ключа” частично или полностью осознать и реализовать постгипнотическое внушение. Но в этом случае понимание ограничено и не сравнимо с обычным сознательным пониманием. Гулл и его коллеги направили свое внимание исключительно на начало и конец длинного сложного процесса и не учли промежуточные этапы.

Чтобы на примере показать путаницу, возникающую при использовании постгипнотического внушения, можно процитировать опыт Уильямса.

Субъект, который находился в состоянии полного изнеможения, так как передвигал большой груз в состоянии транса, был разбужен повторением фразы: “Один, два, три — быстро просыпайтесь”. Добавлялась также команда: “Продолжайте тащить”, так что субъект, проснувшись, продолжал свою работу.

В этом сочетании команд в состоянии транса: проснуться и продолжать тащить после пробуждения содержалось постгипнотическое внушение. Уильяме, очевидно, допускал, что' пробуждение из гипнотического транса может произойти мгновенно, несмотря на продолжение той деятельности, которая совершалась в этом состоянии. Он также считал, что следующее состояние транса может возникнуть мгновенно, без прерывания деятельности, связанной с предыдущим постгипнотическим внушением. Следовательно, достоверность его результатов, как бы представляющих деятельность в состоянии пробуждения и в состоянии транса, весьма сомнительна.

Такую же путаницу, касающуюся постгипнотического внушения и ожидаемых от него результатов, можно обнаружить в опыте Мессершмидт по диссоциации. Постгипнотические команды давались в прямой и косвенной связи с отдельными задачами, одна из которых, вероятно, должна была выполняться на сознательном уровне понимания, а другая — как постгипнотическое или “подсознательное” действие. Как следствие этого, и постгипнотическое поведение, и поведение во время пробуждения представляли собой действие, одна часть которого была обеспечена гипнотическими внушениями, другая — происходила в ответ на косвенные и непреднамеренные постгипнотические внушения, а именно — в ответ на команду, что постгипнотическая деятельность должна осуществляться независимо от постановки новой задачи в состоянии пробуждения. В состоянии транса субъекты осознавали, что необходимые действия должны быть двойственными по своему характеру. Подача субъекту в состоянии транса команды выполнить после пробуждения определенную задачу, когда субъект знает, что в состоянии пробуждения получит вторую задачу, совместимую с первой, — представляет собой в действительности метод использования двух типов постгипнотических внушений. Команда, отданная субъекту в состоянии транса, выполнить при пробуждении последовательное сложение путем автоматической записи, независимо от любой другой задачи, которая может быть ему дана, или выполнить последовательное сложение “подсознательно” во время “сознательного” чтения вслух составляет постгипнотические внушения, которые представляют собой два типа деятельности: “сознательная” задача действительно становится постгипнотическим действием, согласующимся с другими постгипнотическими действиями. Внушение загипнотизированному субъекту, что он выполнит одну задачу подсознательно, а другую — сознательно, вызовет постгипнотические действия, направленные на одновременное выполнение обеих задач, а не на выполнение одной из них в состоянии бодрствования (несмотря на большую степень сознательного понимания этой задачи, что само по себе является дополнительной постгипнотической реакцией). Опыт Мессершмидт, как и эксперимент Уильямса, не дает оснований предположить возможное существование особого постгипнотического психического состояния, которое может оказать значительное влияние на выполнение внушенных задач.

Совершенно иным является отчет Брикнера и Кьюби, которые во время проведения своего исследования обращали самое пристальное внимание на то, как психическое состояние, развивающееся непосредственно из постгипнотических внушений, влияло на всю линию поведения. Они отметили, что после выполнения постгипнотических заданий изменения в общем поведении исчезали.

Таким же образом Эриксон и Кастон со своими сотрудниками ясно показали развитие особого психического состояния, которое влияет на поведение в обычных ситуациях до тех пор, пока постгипнотическое внушение не будет снято или выполнено до конца.

Хотя этот обзор литературы нельзя назвать полным, он показывает, что была проделана большая исследовательская работа по постгипнотическому внушению без попыток определить постгипнотическое состояние. Не было сделано ни одной попытки определить постгипнотическое действие отдельно от полученных из него результатов.

Психические процессы и варианты реакций, с помощью которых были получены эти результаты, не учитывались. В общем, было сделано предположение, что постгипнотическое действие является реакцией, на команду, отданную во время состояния транса, и весьма неопределенно характеризуется степенью потери памяти, автоматизма и принуждения. Большая экспериментальная работа привела к неудовлетворительным и противоречивым результатам. Возникает необходимость в изучении постгипнотического поведения как особого явления, а не как средства, с помощью которого можно изучать другие психические процессы.

Определение постгипнотического действия

Мы предложили следующее определение постгипнотического действия, которое кажется нам вполне приемлемым и полезным. Оно должным образом определяет форму поведения, которую мы наблюдали бесчисленное количество раз в самых разнообразных ситуациях у большого количества субъектов, обладавших различным интеллектуальным уровнем; нормальных и душевнобольных, детей и взрослых.

Постгипнотическое действие — это действие, выполняемое субъектом после выхода из состояния транса в ответ на внушение, произведенное во время транса; причем при его выполнении у субъекта отсутствует заметное сознательное понимание мотивов, вызвавших такое действие.

Поведение, характеризующее постгипнотическое действие

В различных ситуациях мы наблюдали за гипнотизированным субъектом, которому была дана команда выполнить после выхода из гипноза какое-то действие, и у которого в момент выполнения спонтанно, непроизвольно возникало состояние транса. Этот транс, обычно кратковременный, возникает в прямой связи с выполнением постгипнотического действия и, очевидно, составляет значительную часть реакции на постгипнотическую команду и ее выполнение. В этих случаях постгипнотическое действие всегда наступает (вопреки некоторым явньм исключениям, которые будут описаны ниже), и может выражаться как в длительной сложной форме поведения, так и во включении одного-единственного слова в обычный разговор, появлении эмоциональной реакции, реакции устранения или даже небольших отклонений в обычном поведении. Появление состояния транса как части постгипнотических действий не требует ни внушения, ни команды. Оно одинаково легко возникает как у наивного, простого субъекта, так и у высокообразованного, тренированного человека; его проявление никоим образом не отличается от проявления обычного индуцированного транса; и кажется, что оно является реакцией на постгипнотическое внушение.

Общий характер спонтанного постгипнотического транса

Спонтанный постгипнотический транс возникает в момент начала постгипнотического действия и сохраняется в течение одной-двух минут. Следовательно, его легко просмотреть, вопреки определенным остаточным эффектам, которые он оказывает на общее поведение. В различных обстоятельствах и у разных субъектов состояние транса бывает многократным, представляя собой серию коротких спонтанных трансов, связанных с различными аспектами или фазами постгипнотического действия. Оно может сохраняться большую часть постгипнотического действия или во время всего действия. Здесь может возникнуть нерегулярная последовательность относительно коротких и длинных непроизвольных трансов, очевидно, связанных с психическими и физическими затруднениями, которые встречаются в ходе выполнения постгипнотических действий.

Специфические проявления спонтанного постгипнотического транса

Особые гипнотические явления, которые возникают в связи с выполнением постгипнотического действия, формируют в основном постоянную модель: длительность отдельных моментов поведения у разных субъектов может различаться в соответствии с целью, которой они служат. Такие явления возникают при использовании определенного “ключа”, являющегося пусковым механизмом постгипнотического действия, и имеют следующую последовательность: небольшая пауза в непосредственных действиях субъекта, выражение отрешенности и смятения на лице; особый блеск глаз, расширение зрачков и безуспешная попытка сфокусировать зрение, состояние каталепсии, фиксация и сужение внимания, напряженное целенаправленное внимание; заметная потеря контакта с окружающей обстановкой и отсутствие реакции на любые внешние стимулы, пока не будет завершено постгипнотическое действие. Эти проявления, хотя и в модифицированной, видоизмененной, форме, остаются у субъекта даже по окончании постгипнотического транса, заключаются в напряженном, жестко фиксированном и почти принудительном поведении субъекта и обусловливают отсутствие у него реакции до тех пор, пока он не переориентируется на непосредственную, существующую в данный момент ситуацию.

Исчезновение состояния транса (или, в гораздо большей степени, завершение постгипнотических действий) отмечается коротким периодом путаницы и дезориентации, от которых субъект быстро оправляется за счет обновленного пристального внимания к непосредственной ситуации. Путаница и дезориентация становятся особенно сильными, если возникают какие-то серьезные отклонения в общей ситуации. Кроме того, здесь есть еще одно свидетельство полной или частичной амнезии постгипнотического действия и соответствующей событию непосредственной ситуации. Исследование показало, что в тех случаях, когда субъект может восстановить ход событий, его воспоминания сумбурны, туманны, отрывочны и часто представляют собой скорее дедукцию, основанную на толковании ситуации, относительно которой он себя переориентировал. Иногда, несмотря на частичную или полную амнезию относительно сопутствующих обстоятельств, субъект может ясно вспомнить все постгипнотические действия, но рассматривает их как изолированные и принудительные, не связанные с непосредственной ситуацией.

В этом отношении показателен следующий рассказ. “Мы говорили о чем-то, не помню, о чем именно, когда я неожиданно увидел эту книгу. Я подошел, взял ее и посмотрел на нее. Не знаю почему, но я почувствовал, что должен это сделать. Я думаю, это было какое-то импульсивное действие. Потом я вернулся к своему креслу. Это случилось именно так. Но вы, должно быть, видели меня, ведь мне пришлось обойти вас, чтобы взять ее — я не вижу другого пути, чтобы до нее добраться. Потом, когда я опять положил ее на стол, я вынужден был положить поверх нее еще несколько книг. По крайней мере, я не думаю, чтобы это сделал кто-нибудь еще, так как я не помню, чтобы кто-нибудь еще был на этой стороне комнаты. Правда, я не обращал слишком много внимания на окружающих. Хотя я знаю, что внимательно осмотрел эту книгу и даже открывал ее, я даже не помню -ее название и автора. Вероятно, это художественная литература, судя по ее внешнему виду. Тем не менее, это смешно, все, что я здесь проделывал — вероятно, под воздействием какого-то импульса. Но о чем мы тогда говорили?”.

Демонстрация опыта с произвольным постгипнотическим трансом

Кратковременность и ограниченный характер состояния транса, возникающего при различных проявлениях постгипнотических внушений, требуют использования специальных методов для удовлетворительной проверки и оценки его значения.

Такую проверку можно провести, не изменяя гипнотической ситуации, так как гипнотический сигнал служит для повторной установки первоначального положения раппорта, существовавшего в тот момент, когда давалось постгипнотическое внушение. Обычно это делается либо в форме вмешательства в сам постгипнотический акт, либо путем обращения к субъекту после того, как постгипнотическая реакция началась, но еще не завершилась.

Демонстрация постгипнотического состояния может идти в одном из двух направлений, в зависимости от наличия или отсутствия гипнотического раппорта между субъектом и экспериментатором. При установлении раппорта вмешательство может быть направлено либо на субъекта, либо на его действия. Проявление транса тогда носит положительный и реактивный характер, что характерно для наличия связи между экспериментатором и субъектом. При отсутствии раппорта эффективное вмешательство может быть направлено прежде всего на сам акт; тогда проявление транса будет реакцией отрицательного, не реактивного типа, при этом субъект в состоянии транса полностью отчужден от всего того, что не входит в гипнотическую ситуацию. В обоих примерах общее и конкретное поведение полностью совпадает с поведением, которое получают при подобных обстоятельствах у того же субъекта в обычном индуцированном трансе.

Вмешательство, более эффективное при демонстрации состояния транса, может быть осуществлено экспериментатором, находящимся в раппорте с субъектом, когда постгипнотическая реакция под воздействием каких-то мер противоречит первоначальному постгипнотическому внушению, изменяет его или вынуждает субъекта обратить особое внимание на экспериментатора. Например, субъект преднамеренно убирает предмет, который он по команде должен проверить. Либо в одной или даже в обеих руках субъекта возникает каталепсия, что затрудняет проверку, а то и делает ее просто невозможной. Иногда применение (даже при работе с неподготовленными субъектами) таких нечетких словесных внушений, как: “Подождите минутку, сейчас”, “Сейчас ничто не должно изменяться”, “Оставайтесь именно на том месте, где вы сейчас находитесь, и не обращайте на это внимания”, “Мне хочется поговорить с вами” или “Я буду ждать, когда вы это сделаете” и т. п., подразумевает, что можно сделать какое-то дополнительное замечание или приостанавливает действия и реакцию у субъекта, явно ожидающего за этим дальнейших команд. Причем его внешний вид и манеры поведения предполагают наличие состояния, похожего на глубокий транс, индуцированный обычным путем, со всеми характерными проявлениями и действиями. Затем, если субъекту позволяют вернуться к выполнению постгипнотического задания, в соответствующий момент происходит непроизвольное пробуждение, выявляя таким образом контраст между поведением при пробуждении и гипнотическим поведением, а также амнезию постгипнотического действия, вмешательства экспериментатора и событий, происшедших во время состояния транса. Если особое состояние реакции, вызываемое таким вмешательством, не используется, субъект стремится вернуться к постгипнотической задаче. Он ведет себя так, будто вмешательства и не было, но здесь возникает явная тенденция к сохранению непроизвольного состояния транса до тех пор, пока не будет завершена постгипнотическая задача. В частности, это имеет место тогда, когда вмешательство экспериментатора затруднило выполнение задания. Иногда субъект, не останавливаясь, продолжает выполнять свою постгипнотическую задачу и по ее завершении явно ждет последующих инструкций. Тогда можно проследить явления глубокого состояния транса; проделав это, необходимо разбудить субъекта по окончании задания.

Например, субъекту было сказано, что вскоре после его пробуждения начнется разговор на определенную тему, при этом он сразу же должен встать со стула, пересечь комнату, взять левой рукой маленькую статуэтку и поставить ее на книжный шкаф. Когда субъект оказался перед экспериментатором в момент пересечения комнаты, его левая рука слегка приподнялась над головой и застыла в каталептическом состоянии. Субъект без колебаний продолжал свой путь, но, когда он приблизился к статуэтке, оказалось, что он не может опустить левую руку; тогда он повернулся к экспериментатору, как бы ожидая дальнейших команд. После этого его использовали для демонстрации различных явлений индуцированного состояния транса. По завершении сеанса ему отдали простую команду: “Все нормально, вы можете идти дальше”. В ответ на это нечеткое внушение субъект вернулся к выполнению прерванных постгипнотических действий, завершил их и вновь занял свое первоначальное место, непроизвольно проснувшись с полной амнезией относительно всего, что произошло между использованием “ключа” и его пробуждением.

Такая же процедура повторялась и при работе с другим субъектом, но когда гипнотизер не отреагировал на его выжидательную позу, произошло быстрое исчезновение каталепсии, задание было быстро завершено, субъект вернулся на свое место, затем последовало непроизвольное пробуждение с полной амнезией всего, что касалось эксперимента.

Особые типы спонтанного поведения в непроизвольном постгипнотическом трансе

Если в нужный момент вмешательства не произойдет, продолжается спонтанный транс. Субъект может непроизвольно истолковать паузу в своей задаче как ничего не значащее совпадение, которое следует проигнорировать, или повести себя так, как будто здесь никого и не было.

Этот последний тип поведения появляется не только в ситуации с несвоевременным вмешательством и может служить для совершенно различных целей. Он может возникать, когда вмешательство ограничивается демонстрацией состояния транса, не влияя на действительное выполнение постгипнотического акта: субъект просто игнорирует экспериментатора, завершает свою постгипнотическую задачу и непроизвольно пробуждается с полной амнезией относительно всех событий. Часто этот тип поведения вырабатывается тогда, когда постгипнотическое внушение становится для субъекта неприемлемым и нежелательным или слишком трудным. Интересно, что он почти неизбежно возникает тогда, когда в самом начале постгипнотического поведения какое-то лицо, не находящееся в раппорте с субъектом, включается в ситуацию и совершает действия, направленные прежде всего на постгипнотический акт. Хотя эти ситуации во многом отличаются друг от друга, манера поведения субъекта почти одинакова для всех них, и ярким примером этому служат следующие сведения.

При получении постгипнотического “ключа” субъект взглянул через всю комнату на книгу, лежащую на столе, и начал подниматься с кресла, чтобы взять ее книгу и положить в книжный шкаф, в соответствии с постгипнотическими командами. Когда он начал шевелиться в кресле, собираясь встать, ассистент, не находящийся в раппорте с субъектом, быстро взял книгу и спрятал ее, пока взгляд субъекта был направлен на другой предмет. Несмотря на это вмешательство в постгипнотический акт, субъект, не колеблясь, выполнил задачу, очевидно, галлюцинируя книгу и явно не понимая, что случилось что-то необычное. Та же самая процедура, повторенная с другими субъектами, привела к возникновению еще более галлюцинаторной и иллюзорной реакции: субъекты замечали, что книга исчезла, в замешательстве глядели на книжный шкаф, а потом, очевидно, в своих галлюцинациях видели книгу на том месте, которое было указано им во внушении.

Один из субъектов дал такое объяснение: “Это удивительно, каким рассеянным вы можете иногда быть. Минуту назад я намеревался положить ту книгу в шкаф, хотя только что сделал это. Меня очень раздражало, что она там так небрежно лежала, вероятно, поэтому я убрал ее прежде, чем начал думать об этом, и даже не заметил, как преодолел все препятствия и сделал это”.

Усаживаясь в кресло, испытуемый непроизвольно проснулся и у него развилась полная амнезия всех событий, включая даже свои пояснения.

Если книгу убирали в тот момент, когда на нее был направлен взгляд субъекта, это приводило к таким же результатам. Субъект не замечал удаления книги, что говорит о нарушении его контакта с внешней обстановкой и о тенденции к замене образами памяти реальных объектов — поведении, весьма характерном для гипнотического состояния. В других примерах новое местонахождение обнаруживалось, а первоначальная позиция рассматривалась как иллюзия. В некоторых случаях строились правдоподобные неверные построения относительно новой позиции или замеченного движения. Например: “Почему и кто оставил эту книгу лежать на этом кресле? Я четко помню, что она была на столе”, или “Я весь вечер думал, что книга соскользнет со стопки на столе, и наконец это случилось. Вы не возражаете, если я положу ее в книжный шкаф?”. В зависимости от экспериментальной ситуации, реальная или иллюзорная книга обнаруживалась, и постгипнотический акт выполнялся с привычной последовательностью событий.

После этого типа постгипнотического поведения возникает либо полная амнезия относительно постгипнотического акта и сопутствующих обстоятельств, либо (что бывает редко) особое сочетание амнезии и частичных воспоминаний. Это воспоминания могут быть исключительно четкими, живыми и путаными; они могут быть связанными с различными фактами или с иллюзорными предметами периода постгипнотического акта. Например, субъект, о котором упоминалось выше, вспомнил лишь о том, что экспериментатор имеет привычку складывать книги, газеты, бумаги, папки в неаккуратные стопки, но не смог дать отдельный пример таких его действий. Другой субъект очень четко вспомнил мельчайшие и не имеющие отношения к делу подробности о золотой рыбке в аквариуме, которая включилась в постгипнотический акт как часть окружающей обстановки, и настаивал на том, что эти воспоминания представляют собой полный отчет обо всем случившемся. Через несколько недель субъект отрицал все, что ранее рассказал об этих событиях.

Эффект времени в возникновении спонтанного постгипнотического транса

В связи с появлением спонтанного транса в начале постгипнотического поведения следует учитывать и вероятный эффект прошедшего времени. Субъектам в форме постгипнотического внушения давались определенные команды совершить какое-то простое действие, которое “должно быть выполнено в следующую нашу встречу”. С некоторыми из субъектов экспериментатор не встречался несколько месяцев; однако все они реализовали постгипнотическое внушение, при этом у них развивался спонтанный транс. С двумя субъектами экспериментатор встретился три года спустя, а с двумя другими продолжил работу через четыре года и через пять лет соответственно; в течение этого периода он не поддерживал с ними никаких контактов. Тем не менее при случайных встречах с ним они начинали выполнять постгипнотическое внушение, и у них возникало соответствующее состояние спонтанного транса.

Очевидные исключения из правила о спонтанных постгипнотических трансах

Здесь, наверное, следует объяснить исключения в возникновении спонтанного транса в связи с выполнением постгипнотических внушений.

Эти исключения, при которых постгипнотические действия выполнялись без возникновения видимого спонтанного транса, обычно наблюдаются в следующих случаях.

• Отсутствие амнезии относительно постгипнотических внушений.

В этой ситуации не может быть постгипнотических действий как таковых, поскольку субъект с самого начала понимает лежащие в основе мотивы и причину своего поведения и, следовательно, действует на сознательном уровне. Таким образом, выполнение действия становится похожим на выполнение действия, внушенного человеку в обычном состоянии пробуждения, и является “постгипнотической” частью, если говорить о времени. Может возникнуть ощущение вынужденности действий вопреки тому, что субъект полностью понимает сложившуюся ситуацию. Субъект может вспомнить все команды и полностью сознавать то, что должен сделать и почему должен это сделать, и, однако, испытывает принуждение, которое заставляет его выполнить это действие, не давая никакого выбора. Иногда у субъекта, реагирующего на это принуждение, во время выполнения действия развивается спонтанный транс. Он часто влечет за собой более или менее полную амнезию относительно команд, периода ожидания с его обычными неприятными принудительными ощущениями и самого действия. Это состояние транса похоже на то, которое возникает в обычной постгипнотической ситуации, но вызванная им амнезия, как правило, носит ограниченный характер. Субъект может вспомнить постгипнотические внушения и ощущение принуждения, но может полностью забыть постгипнотические команды и в то же время вспомнить чувство принуждения при выполнении явно иррационального акта. В некоторых случаях спонтанный транс выступает как защитный механизм против принудительных ощущений, а не как неотъемлемая часть нетипичных постгипнотических действий. Появление принудительных ощущений заметно изменяет всю манеру поведения субъекта.

• Неудача, связанная с тем, что постгипнотические команды касаются самого действия, а не процесса создания условий для такого действия.

В таком случае у субъекта, которому дана команда выполнить определенную постгипнотическую задачу, после пробуждения может возникать ощущение иногда смутного, иногда четкого понимания того, что определенное действие должно быть выполнено, и он готов к этому. При выполнении задачи спонтанный транс не возникает. Однако тщательное наблюдение за субъектом показывает, что спонтанный транс неизбежно сопровождает процесс подготовки к акту при условии, что понимание задачи возникает после пробуждения. Если это происходит во время процесса пробуждения, ситуация становится похожей на тот случай, когда не возникает полной амнезии.

• Настойчивое желание субъекта выполнить постгипнотическое действие как осмысленное по его выбору.

По той или иной причине субъект может противодействовать чисто импульсивному характеру выполнения действия. Здесь, как и в предыдущем случае, при пробуждении возникает тот же самый процесс подготовки к внушенной задаче. Следовательно, постгипнотическое действие выполняется без возникновения спонтанного транса. Однако процесс подготовки снова сопровождается спонтанным трансом.

• Отсутствие амнезии всех событий транса. Это наиболее характерно при спонтанном воспоминании событий и экспериментов с состоянием транса. Субъект, которому дана команда выполнить постгипнотическое действие в определенное время после пробуждения, может начать вспоминать все свои действия и ощущения в течение транса, и при этом преждевременно выполнять постгипнотические внушения. Обычно это восстановление памяти мотивируется любопытством и лишено какого бы то ни было целенаправленного значения относительно внушенной постгипнотической задачи. Если говорить буквально, оно вламывается в память из-за неадекватности амнестических барьеров. Хотя такое поведение наиболее типично, его чрезвычайно трудно понять, потому что сначала возникает амнезия относительно постгипнотических внушений, а потом воспоминание, а также потому, что воспоминания часто фрагментарны, отрывочны.

Отсутствие развития спонтанного транса в начале выполнения постгипнотического действия не противоречит нашим наблюдениям. Скорее, оно подразумевает, что у субъекта могут возникнуть определенные изменения в психологической ситуации. Они могут преобразовать характер самого постгипнотического действия и сделать его таким, что субъект осознает его глубинную природу и его причины. Следовательно, действие трансформируется в постгипнотическое только по времени.

Значение спонтанного постгипнотического транса

Значение спонтанного состояния транса как неотъемлемой части выполнения постгипнотических внушений весьма разнообразно и имеет отношение ко многим важным вопросам гипноза. Постгипнотический транс имеет прямое отношение к проблеме диссоциации и таких гипнотических явлений, как, например, раппорт, амнезия, избирательная память, каталепсия; а также к общим экспериментальным и терапевтическим вопросам постгипнотических явлений.

Спонтанный постгипнотический транс как критерий индуцированного гипнотического транса

Спонтанный постгипнотический транс представляет собой надежный индикатор истинности первоначального транса. Тщательное наблюдение часто показывает, что в спонтанном постгипнотическом трансе продолжаются модели поведения, отмеченные в первоначальном состоянии транса. Это видно из следующего примера. Во время одного-единственного гипнотического транса экспериментатор выдал большое количество не связанных между собой постгипнотических внушений, каждое из которых должно было быть выполнено позже, как отдельная задача в ответ на отдельный “ключ”. Во время транса состояние субъекта, находящегося в раппорте с двумя наблюдателями, изменялось командами, не зависящими от постгипнотических внушений. В течении спонтанного транса отмечались заметные изменения, возникшие при выполнении постгипнотических внушений: субъект, находясь в раппорте с экспериментатором, время от времени оказывался в раппорте то с одним, то с другим, то с обоими наблюдателями, то ни с одним из них. Последующая проверка записи показала, что раппорт, проявляемый в каждом спонтанном постгипнотическом трансе, точно отражал состояние раппорта, существовавшего в то время, когда было дано отдельное постгипнотическое внушение. Очевидно, что это открытие имеет непосредственное отношение к вопросу о раппорте.

Дальнейшие исследования показали, что правильная словесная формулировка постгипнотических внушений может означать либо продолжение, либо отсутствие в спонтанном трансе общих моделей поведения, принадлежащих к первоначальному состоянию транса. Выяснилось, что постгипнотические внушения, содержащие прямой намек на поведение испытуемого в течение гипнотического сеанса, могут в дальнейшем препятствовать возникновению постгипнотического транса. Однако то же внушение, содержащее косвенные, но точно определенные во времени намеки, может способствовать продолжению первоначального поведения в трансе. Например, во время экспериментальной работы над этой проблемой оказалось, что следующая формулировка постгипнотического внушения: “Как только я звякну ключами, вы обязательно сделаете то-то и то-то” — часто служила поводом для продолжения в спонтанном постгипнотическом трансе тех же моделей поведения, которые наблюдались в первоначальном трансе. А слова: “Завтра или когда-нибудь еще, когда я звякну своими ключами, вы непременно сделаете то-то и то-то” — не могли вызвать у субъекта модели поведения первоначального транса (так как эта формулировка подразумевала возможные изменения в ситуации). Наблюдения показали, что поведение субъектов при выполнении действий, берущих начало в первоначальном трансе, в высшей степени индивидуально. Оно зависит от особенностей субъекта, а также от его непосредственного понимания ситуации, поэтому предсказать результат эксперимента очень трудно. Следовательно, очень важно тщательно подбирать формулировки внушений, и никогда не следует допускать того, чтобы понимание субъекта было идентично пониманию экспериментатора. Кроме того, недопустимо, чтобы идентичная формулировка давала одинаковое значение различных субъектов. Другими словами, “стандартизированный способ” подачи одинаковых внушений различным субъектам, описанный Пул-лом, нельзя считать контрольным методом (как сам он полагает) для выявления реакции того же типа и в такой же степени. Это просто способ демонстрации общих ограничений такого метода.

Другой тип индикаторов истинности первоначального транса — это невозможность выработать спонтанный транс у субъектов, которые, выполняя постгипнотическое внушение, страстно желали сотрудничать с гипнотизером, хотели верить в то, что находятся в трансе, и по разным причинам притворялись, что они в нем находятся. В прямом противоречии с ними находятся те относительно редкие субъекты, у которых действительно наступает глубокий гипнотический транс, но которые из-за индивидуальных особенностей отказываются поверить в то, что были загипнотизированы.

При исследованиях, направленных на обнаружение симуляции гипнотического поведения, именно отсутствие состояния транса при выполнении постгипнотических внушений имеет основное значение. Ни опыт, ни тренировка не могут обеспечить удовлетворительную симуляцию спонтанного состояния транса. Во многих случаях опытные ассистенты, которых умышленно не посвящали в то, что действия тех, за которыми они наблюдают, были намеренным притворством, заявляли потом, что выполнение постгипнотического акта было “неправильным”, “что-то там было неверным”, “у меня возникло чувство неловкости из-за того, как он это делал”. Но они не могли объяснить причину своих ощущений, потому что их собственная постгипнотическая амнезия исключала сознательное понимание событий. Короче говоря, оказалось, что спонтанный постгипнотический транс является замечательной мерой дифференциации реального транса и его симуляции, особенно в тех случаях, когда субъект обманывает самого себя, чрезмерно “сотрудничая”. Оказалось также, что спонтанный транс эффективно помогает правильно реагировать на гипнотическое состояние субъектам, которые не могут воспринять факт того, что их загипнотизировали, по чисто личным причинам. Кроме того, его можно использовать для демонстрации индивидуальности реакций, которые возникают в контролируемых условиях.

Использование спонтанного постгипнотического транса как специального метода гипноза

Очень важное значение имеет применение спонтанного постгипнотического транса как особого экспериментального и терапевтического метода. Этот метод помогает устранить трудности, связанные с поведением при пробуждении, закреплением новых состояний транса, обучением субъектов погружаться в более глубокий транс.

В качестве примера приведем отчет об одном эксперименте.

У пятилетней девочки, которая никогда не была в состоянии гипнотического транса, проводился первый сеанс гипнотерапии. Ее посадили на стул, а потом гипнотерапевт сказал ей несколько раз: “засыпай” и “спи крепко”. В это время она держала в руках свою любимую куклу. До тех пор, пока девочка не заснула, она не получала никаких других внушений. Потом ей было сказано (как постгипнотическое внушение), что как-нибудь еще, в другой раз, гипнотерапевт спросит ее о кукле, и при этом она должна 1) положить ее в кресло, 2) сесть рядом с ней и 3) подождать, когда она заснет. После нескольких повторений этих инструкций девочке приказали проснуться и продолжить свою игру. Эта трехкратная форма постгипнотического внушения использовалась потому, что следование этому внушению постепенно приводит к достаточно статичной ситуации для субъекта. В частности, последний пункт этой программы поведения требует бесконечно длинной и пассивной формы реакции, которая лучше всего достигается с помощью продления спонтанного постгипнотического транса.

Несколько дней спустя гипнотизер встретился с девочкой в то время, когда она играла, и как бы невзначай задал какой-то вопрос о кукле. Взяв куклу из кроватки, она с гордостью показала ее, а потом объяснила, что кукла устала и хочет спать, положила ее в нужное кресло и спокойно уселась рядом, наблюдая за куклой. Вскоре по внешнему виду малышки стало заметно, что она находится в состоянии транса, хотя ее глаза по-прежнему оставались открытыми. На вопрос, что она делает, девочка ответила: “Жду”, — и кивнула головой в знак согласия, когда ей настойчиво приказали: “Оставайся в том же положении и продолжай ждать”. В этом случае систематическое исследование, при котором тщательно избегали прибегать к каким-то мерам, которые могли вызывать чисто ответное проявление реакций на определенное, но непреднамеренное гипнотическое внушение, привело к обнаружению самых разнообразных явлений, типичных для обычного индуцированного транса.